100 тысяч в коробке и агент «Артем»: как НАБУ задокументировало топ-адвоката Носова, который пытался выкупить экс-главу банка «Альянс»

Бывшего совладельца и партнера юридической компании «Миллер» Алексея Носова суд первой инстанции признал виновным в предложении неправомерной выгоды прокурорам Специализированной антикоррупционной прокуратуры за решение дела клиентки.

Об этом пишет «Судебный репортер».

Партнеры сразу публично разорвали отношения с Носовым и отмежевались от незаконных действий. Для собственной защиты Носов привлекал себе адвокатов со стороны. Хотя «Миллеры» на самом деле следили за делом – их младший юрист регулярно посещал заседания в Высшем антикоррупционном суде как свободный слушатель. В итоге адвокаты компании «Миллер» продолжают защищать Фролову в заочном процессе в Высшем антикоррупционном суде…

Его воспринимали как старшего над адвокатами

Два года назад в январе 2024-го НАБУ заочно сообщило подозрение председателю правления банка «Альянс» Юлии Фроловой в деле о завладении электрической энергией ПрАО «НЭК «Укрэнерго» и легализации полученных от продажи средств.

В марте 2022-го ООО «Юнайтед Энерджи», на тот момент один из крупнейших в Украине трейдеров, закупило в ПрАО «НЭК «Укрэнерго» электроэнергию на сумму более 716 млн грн. Несмотря на долги общества, руководитель соответствующего департамента «Укрэнерго» не остановил продажу. Гарантом оплаты выступил банк «Альянс» – председатель правления банка Юлия Фролова решение о выдаче гарантии приняла единолично и, якобы, с нарушением процедуры. Организатором схемы детективы считают бизнес-партнера Игоря Коломойского Михаила Кипермана.

Адвокаты «Миллер» оказывали юридические услуги банку «Альянс», бенефициары которого, по словам адвоката Носова, зафиксированные в рамках НСРД, «ни за чем не постоят», чтобы вывести своего сотрудника из-под уголовного производства.

Как видно из объяснений Носова в суде, юристы готовили правовые позиции, а также коммуникационную стратегию с пиарщиками – уголовное дело сильно вредило репутации банка «Альянс». Носов сообщил, что, например, договорился, чтобы в НАБУ при освещении дела не было связи с банком и о банке не писали, то есть не указывали его название.

В закрытом судебном заседании исследовали переписку Носова с миноритарным акционером банка «Альянс» Павлом Щербанем. 28 января 2024-го Щербань поинтересовался у Носова, можно ли определить подследственность дела Фроловой за другим органом – не НАБУ.

31 января 2024-го Носов присутствовал в САП на совместном совещании с детективами НАБУ и прокурорами, на котором шла речь о возможности заключения соглашения с подозреваемой Фроловой.

Детектив НАБУ рассказывал на заседании ВАКС, что именно Носов инициировал встречу, и его воспринимали как старшего над адвокатами от объединения «Миллер». Обсуждалось частичное возмещение ущерба, признание вины, разоблачение других участников и уплата средств на нужды ВСУ. Носов, якобы, выдвигал условие заключить соглашение без признания вины и в то же время говорил, что защите не совсем понятна подозрение. В итоге встреча оказалась короткой и закончилась ничем.

Как впоследствии рассказывал в суде обвиняемый Носов, формат общения с детективами и прокурорами САП ему предложил Владимир Семененко…

Носов имел с Семененко длительные дружеские отношения, доверял ему и знал о его опыте сотрудничества с правоохранительными органами. Со слов Носова, Семененко имел оперативный псевдоним «Режиссер» и выступал в уголовных производствах заявителем, организовывал сопровождение заявителей и готовил разоблачителей в уголовных производствах. В свое время Носов выступал заявителем в коррупционном деле, но из-за определенных обстоятельств отказался от провокационных действий и дело закрыли. Семененко тогда консультировал его, как действовать, а еще приводил клиентов в компанию… Поэтому он ему доверял и общался с ним.

После безрезультатной встречи в САП Носов более двух месяцев искал неофициальные контакты с детективами и прокурорами. И помогал ему в этом не кто иной, как Семененко.

В материалах дела есть переписка, в которой Носов неоднократно пишет Семененко и торопит его с поиском контакта: «Напомню про Альянс», «Мы не успеем отмотать тогда…», «Нужно встречаться, пока теплые)».

dxzzyqzdhyextyhzzzydtqeyzzzeyuquzyuhzrant

Прокурор утверждает, что именно по просьбе акционера банка «Альянс» Щербаня Носов искал контакты по делу Фроловой. Например, просил способствовать в скорейшем решении вопроса, потому что «Апостол Павел дал время до конца недели» (вероятно, речь о замглавы правления банка «Альянс» Павле Щербане).

9 апреля такой контакт появился. Носов записал его в телефоне как «Артем САП» и сразу отправил сообщение: «Приветствую, меня зовут Алексей. По Фроловой. Вас должны были предупредить».

10 апреля Носов инициировал встречу с Артемом. И на следующий день после встречи этот мужчина обратился в НАБУ. Но боялся писать заявление о преступлении под своим настоящим именем, поэтому к нему применили меры безопасности. Далее в материалах дела он будет фигурировать как «Артем Петренко».

На допросе “Петренко” выдал детективу листок, якобы полученный от Носова накануне. На листке было пять пунктов: возобновление досудебного расследования со стадии 290 КПК, переквалификация действий Фроловой по статье 366 ККУ и изменение подозрения и возможный онлайн-допрос или отобрание объяснений, выделение материалов по Фроловой и банку «Альянс» в отдельное производство, изменение подследственности дела и передача дела полиции. Позже похожий по содержанию документ, но без пункта о возобновлении досудебного расследования, найдут на рабочем ноутбуке Носова.

Следующие встречи заявителя с Носовым начинают негласно фиксировать. 17 апреля 2024-го он напомнил Петренко о ранее озвученном плане: «Когда это все происходит, отмотали двести девяностую, допросили и дальше по этому списку пошли».

18 апреля 2024 между Носовым и Петренко происходит диалог:

Петренко: – Смотри, я передал уже все ваши пожелания и хотелки туда. Люди не понимают, для чего это им надо, и в связи с чем они должны это делать? То же ш вопрос. Мне, смотрят на меня как на идиота, я три раза туда хожу, а в ответ тишина.

Носов: – Так берешь (неразборчиво)

Петренко: – Ааа, это уже проговорено?

Носов: – Не понял.

Петренко: – Ну мне никто об этом не говорил. Я, честно тебе говорю, и люди задают вопросы. Да, у нас все хорошо согласно процессуальным действиям они, мы упираемся в 290, говорит… И вот такой вопрос. Они говорят для чего и зачем? Им видно никто еще не до… Поэтому и непонимание, такое.

Носов: – А тот, кто тебя порекомендовал, он ничего не говорил?

Петренко: – Он ничего не говорил. Мне сказали, что тебя отрекомендовали, чтобы выслушать все вопросы и пожелания. Я как скажем так, как передатчик, который транслирует твои мысли и твое понимание на, в организацию которая тебя интересует.

Носов: – Как передатчик, спроси то что я тебе сказал.

Петренко: – Угу.

Носов: – Для передачи дела. Зачем им это надо? Уже проговорено… Чтоб мы не тратили сейчас время, уточни, пожалуйста, этот вопрос. Если они реально не понимают, че вдруг мы вообще пришли с этим вопросом.

Петренко: – Ага

Носов: – Можно мне сказать, написать. Напиши «не понимают».

Петренко: – Угу.

Носов: – Чтобы я понимал регулировать этот вопрос или нет…

19 и 20 апреля Носов писал Петренко и интересовался, есть ли обратная связь — от правоохранителей, как можно предположить из контекста предыдущих разговоров. 22 апреля Петренко сообщил, что получил информацию и предложил встретиться. Но Носов находился за границей, в Австрии, и поэтому встреча происходит аж 10 мая – считается, что именно в тот день в ресторане «Стейк Хаус» Носов озвучил предложение 200 долларов взятки прокурорам САП.

Носов: – Какое-то видение есть у них?

Петренко : – Нету.

Носов : – Угу, хорошо. Ммм, иии цифр тоже не знают они?

Петренко : – Ну я не знаю, мне не сказали. Мне сказали, это не твое дело. Ты приедешь к человеку, тебе все расскажет.

Носов : – Хорошо, я понял. Тогда, ситуация такая.

Петренко : – Если что, не против я? Чтоб не быть потом идиотом, законспектирую? (Достает блокнот, чтобы делать заметки).

Носов : – Да, пожалуйста. Вот там, тот списочек есть, там есть отмотка 290. А есть он, да, с собой?

Петренко : – Конечно (открывает на телефоне фото). Потому что, чтоб я ничего не напутал. Мы восемь раз не встречались, и не быть идиотом в глазах людей. Так, это получается первый пункт?

Носов : – Первый пункт да, 290.

Петренко : – Угу.

Носов : – И готовится постановление об выделении либо смена подозрения. Я не знаю, как решат они, как им удобно. Мы даем, передаем первую часть.

Петренко : – Или пере, или пере, переквалификацию, да?

Носов : – Да, или переквалификацию. Главное 290, то есть чтобы. Как бы было ощутимо, что, что-то происходит.

Петренко : – Аванс, какой приблизительно?

Носов : – (Наклоняется вправо от стола и показывает что-то на телефоне).

(на видео невозможно увидеть телефон и его демонстрацию)

Петренко : – Ага, 100 (сто) тысяч, да? Это в зеленых, Леш?

Носов : – Сейчас, секунду сори.

Петренко : – Угу.

Носов : – Встретились, закрыли этот этап. После этого они передают материалы. Сейчас, секунду. Марин я перезвоню, я на встрече. Да, давай (Носов обращается к жене, чей звонок прервал его разговор с Петренко – ред.). После этого, они завершают этот список.

Петренко : – Ну второй, передача материалов.

Носов : – Передача материалов, да, в нацпол. И мы передаем столько же.

Петренко : – Тоже, тоже 100, да?

Носов : – (соглашается, кивает головой вниз). Все быстро. Если получается, то идеально на следующей неделе уже начать.

Петренко : – На следующей неделе можем начать. Ну ты ж понимаешь, я передам, а это ж они ж будут принимать решение.

Носов : – Да я ж говорю, если получается.

Петренко : – Поэтому.

Носов : – Я поэтому и уточнил.

Петренко : – А как ты это все видишь? Ну скажем так, аля.

Носов : – В каком смысле?

Петренко : – Ну, в смысле. Вот допустим 100 тысяч это ж получается кому, как? Там же ж, если мне память не изменяет. Это вместе с этими, прокуратурой или?

Носов : – Нет, это только туда.

Петренко : – Токо туда?

Носов : – Тока, только в прокуратуру.

Петренко : – Я понял.

Носов : – Все туда. А по тем, я так уже понимаю, вопрос.

14 мая 2024-го Петенко предоставил Носову фальшивый (имитационный) проект постановления о возобновлении досудебного расследования в уголовном производстве по Фроловой.

Петренко : – Ну, смотри, встречался с нашими знакомыми. По первому этапу они вот предлагают вот такой вот вариант (передает листы бумаги). Почитай. Если есть какие-то замечания.

(Носов знакомится с документом).

Петренко : – Это они все потом подпишут. Это просто черновичок.

Носов : – Я понимаю. Угу. Угу.

Петренко : – Все? Подходит?

Носов : – Да.

Ознакомившись, Носов поинтересовался у Петренко, готовы ли должностные лица САП к “первому этапу” и сказал, что с его стороны все готово.

Носов : – Теоретически завтра готовы стартовать.

Петренко : – Теоретически да. Вы готовы исполнять обязательства?

Носов : – Ну, сейчас мы пойдем поговорим. Я вернусь и скажу да-нет. Ну, точнее да, когда.

Петренко : – Нет. Ну, когда да, этот. И там по первому этапу пожелание, чтобы я не пересчитывал, чтобы ты упаковал, хотя бы по десятке чтобы было. Не вопрос?

Носов : – Там разберемся (?).

Петренко : – И как ты видишь все это?

Носов : – Первый этап … Первый этап – мы сейчас за столом тут встречаемся. Они дают эту подписанную. Вытяг дадут?

Петренко : – С чего?

Носов : – Хотя бы посмотреть. С ЄРДРа?

Петренко : – Не вопрос.

Носов : – Хорошо. И постановление будет вот это вот про квалификацию? Или они к ней еще не готовы?

Петренко : – Ну, это второй этап же ж, ты ж понимаешь.

Носов : – Ага.

Петренко : – Они говорят: «Мы на этом этапе даем эту постанову, если надо витяг з ЄРДРа, то сразу же предоставляют. И потом..».

Носов : – (переб.) Второй этап сразу же за ним все эти постановы и отправит.

Петренко : – Да.

Носов : – Хорошо. Тогда пошел я говорить. И сразу к тебе вернусь…

Носов встает из-за стола, выходит и через 5 минут возвращается.

Носов : – Смотри, у нас все окей. Но категорическая позиция, чтобы кроме вот этого, было еще что-то по ней, хоть что-то – смена квалификации там, смена подозрения. Что сами захотят. Что-то, чтобы ситуация повернулась в сторону.

Петренко : – Ну, тогда мне надо получить фитбэк от людей.

Носов : – Да. Я понимаю, понимаю.

Петренко : – Я тогда тебе отпишусь.

Носов : – Если да, то завтра вечером не вопрос. А там уже тогда согласуем время и место. Без проблем.

Петренко : – Хорошо. Тогда получается мы встречаемся.

Носов : – Ну, так, как я тебе и говорил.

Петренко : – Обменяемся документами.

Носов : – Да.

Петренко : – И все.

Носов : – И так же второй этап.

Петренко : – Хорошо.

Носов : – Встретились, обменялись…

15 мая 2024 года Носов и Петренко встретились на летней площадке ресторана. Петренко сказал, что переквалификация действий Фроловой с ч. 2 ст. 364-1 УК Украины и ст. 366 УК Украины является нецелесообразной, потому что ст. 364-1 ККУ относится к подследственности Нацполиции. После этого он дал Носову для ознакомления имитационное постановление прокурора САП о выделении материалов досудебного расследования по подозрению Фроловой в отдельное производство.

Ознакомившись с “документом”, Носов сказал, что дальнейшие действия ему следует согласовать с другими лицами. Позже в тот же день Носов позвонил Петренко в «Signal» и сказал, что можно начинать, но назвал обязательным условием предоставление ему подписанного прокурором САП постановления о выделении материалов по Фроловой в отдельное производство. На следующий Петренко отправил текстовое сообщение, что прокуроры САП согласны.

Вероятно, далее должна была состояться передача средств. Но Носов что-то заподозрил и решил проверить, не был ли «Артем САП» разоблачителем в делах о коррупции. Он отправил кому-то номер телефона Петренко и просил его пробить: «В идеале вытащить информацию, был ли заявителем. Или хотя бы ФИО и данные… Не ответили? Пытаюсь понять, встречаться с ним или нет». Но найти вряд ли что-то удалось, ведь Петренко для общения с Носовым использовал специально приобретенную новую SIM-карту.

17 мая Носов в телефонном разговоре сообщил Петренко, что ему во время встречи нужно проверить текст постановления прокурора САП и пообещал перезвонить позже. Носов колебался, идти ли, и зачем-то в тот день искал в интернете информацию о деле о предоставлении взятки руководству НАБУ и САП. И в итоге принял решение – начал игнорировать звонки по поводу запланированной встречи и заблокировал контакт «Артем САП». По версии обвинения, Носов вышел из переговоров, потому что понял, что собеседник его документирует.

В тот же день, когда Носов уже отказался от встречи с Петренко, у него состоялась переписка с женой.

Носов: – Извини, на нервах еще чуть

Жена:- Сейчас что именно тебя тревожит?

Носов : – Что нужно будет вернуть

Носов: -Поговорим дома тогда.

4 июня 2024-го при обыске в квартире Носова детектив обнаружил в ящике гардероба коробку с деньгами. 100 тысяч долларов были разделены на две пачки, где купюры были разграничены резинками по 10 тысяч. В НАБУ решили, что деньги были подготовлены для прокуроров САП – сложены именно так, как просил Петренко, упакованы “по десятке”, чтобы ему не пришлось пересчитывать. Рядом в этой же коробке лежала пачка с 9 100 долларов – предполагали, что это была награда самого Носова за передачу взятки.

Версия адвоката: соглашение и конфиденциальное сотрудничество для клиентки

Носов с 2012 года работал в прокуратуре. В 2019 участвовал в конкурсе на должность в Государственном бюро расследований. После конкурса ему предложили работу в адвокатском объединении. В компании «Миллер» Носов был руководителем уголовной практики и практики экономических и должностных преступлений. По его словам, имел значительные доходы от работы в адвокатском объединении, строил бизнес… После сообщения о подозрении компания «Миллер» его уволила

В заседаниях ВАКС Носова представляли адвокаты Николай Мягков и Юлия Ищенко.

Обвиняемый давал показания в закрытом судебном заседании, ссылаясь на адвокатскую тайну. Он не признал вину, и его объяснения довольно подробно отражены в приговоре.

Сначала Носов сказал, что договаривался о соглашении для Фроловой, а позже, что речь шла о «гибридном конфиденциальном сотрудничестве».

Носов рассказал, что именно знакомый Семененко организовал ему встречу в САП 31 января 2024-го. «Он и раньше это делал для меня. Ничего особенного в этом не было». Уже на той встрече Носов якобы предлагал НАБУ и САП формат сотрудничества в контексте оперативно-розыскной деятельности. Но “конкретики” не было. С той стороны было основное требование – признать вину, возместить убытки и сделать платеж на ВСУ.

Сразу после разговора в САП Носову, якобы, позвонила Фролова и сообщила, что другие фигуранты, в частности, Киперман, узнали о встрече и возможном заключении соглашения. Именно поэтому, как утверждал Носов, он просил Семененко найти контакт для конфиденциального общения о соглашении с НАБУ и САП, а не для передачи взятки.

При встрече с Артемом, которого воспринимал как представителя САП, он также, якобы, просил конфиденциального сотрудничества для Фроловой – она могла разоблачить других участников, зафиксировать встречи. Во второй половине апреля Носов ездил за границу, но якобы не для встречи с представителем банка, а разговаривал с другими людьми о переходе в другую юридическую компанию…

В разговоре с Артемом фразу «и цифру тоже не знают они?» Носов объясняет тем, что обсуждал сумму частичного возмещения убытков или доната на ВСУ по условиям соглашения. Но, что имел в виду под фразой «мы даем, мы передаем первую часть», точно не вспомнил. Однако категорически утверждал, что это не про взятку.

Носов говорит, что позже, поняв, что Артем может быть мошенником или разоблачителем, решил подыграть, чтобы проверить. Он начал сам записывать разговоры, но в правоохранительные органы не обращался, потому что до конца не понимал, что происходит. Стремился получить больше информации, чтобы не навредить клиентке. Носов утверждает, что когда понял, что речь о взятке, то заблокировал Артема. И после того ничего не делал, потому что заболел COVID. А через три недели пришли детективы НАБУ с обыском – изъяли всю технику и деньги, которые теща, якобы, оставила на хранение в его квартире.

Для подтверждения версии о соглашении защита ходатайствовала о допросе экс-главы правления банка «Альянс» Юлии Фроловой и акционера банка Павла Щербаня. Но повестки из Словацкой Республики, где якобы находится Фролова, и из Австрии, где якобы проживает Щербань, вернулись без вручения. Актуальные адреса этих лиц неизвестны, поэтому суд отказался вызывать их в порядке международной правовой помощи.

Представителей банка «Альянс» в уголовном деле и сегодня представляют бывшие коллеги Носова по компании «Миллер» – адвокаты Анна Килинчук, Павел Гончаренко и Артем Крикун-Труш.

Защитница Носова сообщила суду, что связывалась с адвокатами «Миллер» и передала информацию о вызове их клиентов в заседание в качестве свидетелей. В итоге в суд обеспечили только явку первого заместителя главы правления банка «Альянс» Владимира Буркицы. Тот рассказал, что банк действительно имеет договор с компанией «Миллер», но Носова он не знает. Об общении Носова с Фроловой свидетелю также ничего не известно. Бизнесмен Дмитрий Фирташ, по словам Буркицы, не является акционером, клиентом или должностным лицом банка.

Агенты и провокаторы?

Защитники Носова пытались доказать провокацию преступления. Но это существенно усложняло засекречивание анкетных данных главного свидетеля Петренко. Суд просили отменить меры безопасности как утратившие актуальность.

«Я переживаю за свое личное здоровье и жизнь, поскольку выдвигают версии обвинения, где одна из сторон – это банк «Альянс», который по информационным источникам принадлежит Фирташу и имеет связь с отмыванием этим отцом средств, полученных преступным путем. Также я переживаю за то, что Алексей Носов – бывший прокурор Оболонской прокуратуры и через знакомых может возбудить против меня надуманные уголовные дела», — сообщил Петренко суду.

Свидетель сказал, что после вызова в суд для допроса замечал новые случаи слежки за собой определенных лиц, в связи с чем к нему применили дополнительные меры безопасности.

В итоге Петренко допрашивали в закрытом заседании, из другого помещения суда по видеосвязи с сокрытием лица и маскировкой голоса.

Адвокаты до конца не оставляли попыток раскрыть личность заявителя разными способами. Например, просили суд о доступе к информации о банковской карте, которой свидетель рассчитался за кофе в ресторане с Носовым… Также советовали приставить к свидетелю охрану. В итоге удалось добиться только рассекречивания, а точнее подтверждения имени свидетеля – его действительно зовут Артем.

Из показаний Петренко также известно, что он был оперуполномоченным правоохранительного органа. После разговора с Носовым он позвонил знакомому из НАБУ, с которым ранее вместе работал.

После того как анонимность свидетеля преодолеть не удалось, адвокаты переключились на бывшего товарища Носова – Владимира Семененко.

«Годами поддерживал доверительные отношения с Алексеем Носовым, создавал атмосферу безопасного профессионального взаимодействия, предоставлял дела, формировал психологическое доверие и постепенно подводил к коммуникации с Артемом Петренко…», – объясняла в дебатах адвокат Юлия Ищенко.

Носов рассказал суду, что после подозрения Семененко предлагал ему привести и сдать НАБУ кого-то, кого не жалко, и тогда все закончится. Жена Носова в суде сказала, слышала этот разговор в автомобиле по громкой связи.

Носов рассказал суду о других трех производствах, где Семененко принимал активное участие как заявитель или свидетель. И все эти производства касались адвокатов.

25 сентября 2024 года Семененко, якобы, допрашивался в ВАКС в другом деле под псевдонимом Полищук. Обвиняемыми в том деле были двое адвокатов – в декабре 2024 суд утвердил в отношении их соглашения о признании виновности.

По ходатайству защиты в деле Носова допросили еще одного адвоката, который “пострадал” от Семененко. Он назвал последнего профессиональным заявителем, рассказал, что Семененко подсылал к нему заагентированное лицо, которое провоцировало, а потом сам пришел на встречу с сумкой из 900 тыс. долларов. Когда в ресторане Семененко отлучился в туалет, забежали правоохранители и задержали свидетеля и посадили в СИЗО на год и 2 месяца.

Допросили в суде и детектива НАБУ Руслана Магамедрасулова. Он сказал, что знает Владимира Семененко. Дружеских или приятельских отношений с ним не имел и другую информацию сообщить не смог, ссылаясь на ограничения и грифы секретности.

Носов в дебатах просил суд обратить внимание на хронологию и участников событий, оценить инициативность Семененко в общении, противоречивость показаний Петренко. Он заявил, что считает это дело провокацией, направленной на привлечение его к сотрудничеству как агента, поскольку он имеет интересную информацию о лицах, которых защищает.

Изучив все обстоятельства дела, суд решил, что нет никакого другого разумного объяснения этих событий, кроме того, что преступление было совершено и обвиняемый виновен.

Анализ содержания разговоров исключает любое другое разумное объяснение, кроме того, что Носов через Петренко как неформального представителя должностных лиц высказал предложение неправомерной выгоды прокурорам САП.

Записи разговоров опровергают позицию обвиняемого, что «цифры» были суммой, которую подзащитная должна была заплатить в пользу ВСУ при заключении соглашения о признании виновности в пользу ВСУ.

Вместо этого во время встречи звучало, что условием предоставления неправомерной выгоды является передача материалов в Национальную полицию. Передача материалов уголовного производства другому органу досудебного расследования исключает процессуальную возможность согласовывать условия заключения соглашения с НАБУ и прокурорами САП, в том числе такой составляющей, как размер средств в пользу ВСУ и при этом в долларах США.

Дальнейшие разговоры о передаче денег и упаковке их по десять тысяч, чтобы не пересчитывать, и что это будет происходить в обмен на определенные постановления прокурора, исключают любую тезу о том, что это средства по соглашению для ВСУ.

В свободных объяснениях обвиняемый потом изменил первоначальные показания – якобы вместо соглашения о признании виновности он договаривался «о конфиденциальном общении» и «конфиденциальном сотрудничестве». Но суд заметил, что возмещение ущерба, помощь ВСУ не могут быть условием конфиденциального общения и конфиденциального сотрудничества.

В итоге в разговоре с Петренко Носов еще и уточнил, что 100 тысяч долларов США должны поступить в прокуратуру (“только в прокуратуру”) – и это противоречит версии как относительно соглашения о признании виновности, так и о привлечении к конфиденциальному сотрудничеству.

Версия Носова, что он «подыгрывал» Петренко, опровергается тем, что только с 15 апреля 2024-го он начал искать информацию о собеседнике, чтобы убедиться в безопасности встреч с ним и последующей передачи средств. А разговоры о деньгах, которые должны поступить только в прокуратуру, состоялись раньше.

В дебатах адвокаты ссылались на то, что не смогли полноценно проверить связи Петренко с правоохранительными органами, его участие в других уголовных производствах, возможную заинтересованность в деле Носова, его криминальное прошлое и т.д.

Поэтому, чтобы уравновесить позиции сторон, суд учитывал только те показания заагентированного свидетеля Петренко, которые подтверждаются другими доказательствами.

Проверив доводы относительно провокации, суд пришел к выводу, что Петренко действовал пассивно и в той мере, чтобы поддержать разговор с Носовым, и самостоятельно не высказывал намерение получить неправомерную выгоду.

«Удивление Носова, что они «цифр тоже не знают?», указывает на то, что Носов убежден, что детективы должны были получить и владеть информацией о «цифрах», которая передавалась не Петренко. То есть инициативность вопроса «для чего и зачем» и «цифры» исходили именно от обвиняемого. Эта информация должна была быть сообщена детективам НАБУ еще до встречи Носова с Петренко», – говорится в приговоре.

В заявлении в НАБУ Петренко утверждал, что Носов хотел дать деньги и НАБУ, и САП. Но впоследствии предложение взятки детективам НАБУ признали недоказанным.

Provокации со стороны Семененко суд также не увидел. Из переписки видно, что именно Носов в переписке с Семененко инициировал возможные неформальные встречи с представителями НАБУ, настойчиво просил у Семененко найти ему контактное лицо в САП и впоследствии ускорить очередные встречи с Артемом, жаловался Семененко, что Артем не выходит на связь и не отвечает на его вопросы.

Суд допускает у Семененко статус как агента государства. Но провокационность действий Семененко опровергает их длительное дружеское общение с Носовым. Задолго до этих событий Носов хорошо знал о разоблачительной деятельности Семененко – он рассказал об этом в судебном заседании. Именно из-за такого бэкграунда и связей Семененко и был интересен Носову, и из-за этого он попросил его организовать неформальное общение с детективами НАБУ и прокурорами САП.

В дебатах прокурор Валентина Гребенюк отметила, что характер переписок Носова «свидетельствует о склонности его к поиску путей непроцессуальных для решения тех или иных вопросов». По материалам дела, Носов якобы обсуждал с Семененко передачу неправомерной выгоды и по другим делам, а также использование «механизма выезда за границу волонтеров» для личного отдыха.

Последние несколько месяцев перед приговором Носов в заседания почти лично не являлся и участвовал в заседании по видеоконференцсвязи. Он не раз обещал прибыть в суд для выступления в дебатах и последнего слова.

Сторона обвинения просила для обвиняемого 6 лет лишения свободы и изменить меру пресечения на содержание под стражей.

После выступления прокурора Носов так и не пришел в суд и решение слушал с экрана компьютера.

Утром 9 июня судья Сергей Мойсак огласил приговор – 4 года и 6 лет заключения с запретом на 3 года заниматься адвокатской деятельностью.

100 тысяч долларов, изъятые в квартире Носова, суд конфискует, потому что соглашается, что это была часть неправомерной выгоды для прокуроров САП.

До вступления приговора в законную силу суд решил оставить Носова на свободе под залогом. На вопрос судьи, как ему вручить текст приговора, Носов по видеосвязи ответил, что любым возможным способом.

В приговоре отмечается, что о дерзости действий Носова, который пытался незаконно повлиять на два государственных антикоррупционных органа и пренебрег присягой адвоката и правилами адвокатской этики, посягнул на важнейшую социальную функцию адвокатуры.

Несмотря на уголовное дело, Носов до сих пор является действующим адвокатом. Суд постановил уведомить об этом приговоре Совет адвокатов города Киева.

Считается, что, предлагая неправомерную выгоду, Носов действовал не самостоятельно, а в сговоре с другими пока неустановленными лицами, с которыми постоянно согласовывал свои действия. Материалы относительно возможных соучастников выделены в отдельное производство.

Автор: Ирина Салий